Немного можно написать о том, чего еще не было написано до сих пор.
Я хочу или я должен работать? Работать – что это такое вообще?
Пожалуй, нет более неопределенного понятия, чем понятие работы.
Возьмем, например, садовника: работа садовника заключается в уходе и обустройстве сада. А другие люди возьмут сад в аренду, чтобы в свободное время ухаживать за ним и обустраивать его. И тогда работа в саду превращается в свободное времяпровождение, в хобби.
Следовательно, можно утверждать, что садовник не работает, а занимается своим хобби.
Но и такая аргументация не обоснована: безработный садовник может в любое время взять в аренду небольшой садовый участок и заниматься своим хобби. Можно подумать, что все стало на свои места. Но несмотря на это, безработный садовник заявляет, что ему снова необходима работа.
Мы попробуем объяснить это противоречие с помощью термина "трудовая деятельность". Трудовая деятельность – это работа, за которую получают деньги, как вознаграждение.
Но и такое определение не совсем точное: художник рисует картину, не которую при жизни художника не найдется покупателя. И он умирает в страшной нищете. Таким образом, он не выполнил никакой трудовой деятельности. А после его смерти эта картина внезапно приобретает громадную ценность. Превратилось ли "бессребряное" хобби в трудовую деятельность?
Если изменить определение и сказать, что трудовая деятельность – это деятельность, за которую человек, выполняющий ее, немедленно получает деньги в качестве вознаграждения, то эта проблема будет решена.
Однако, такое определение ведет к полному отделению производительности труда от трудовой деятельности. Это потому, что если взять, например, упомянутого выше художника, то в его случае он, выполняющий работу, не является лицом, выполнившим трудовую деятельность, а наследник картины - является. Хотя наследник и не сделал ничего для выполнения своей "трудовой деятельности" – бездеятельная деятельность.
В конце концов, художник, написавший картину, вероятно, осуществил трудовую деятельность без вознаграждения, поскольку картина является объектом бездеятельной деятельности наследника.
Однако, в соответствии с определением, бездеятельной деятельности быть не может. Таким образом, понятие "трудовая деятельность" ведет в никуда.
Кальвинистическая этика труда пытается решить вопрос "что такое работа" и останавливается на том, что единственным оправданием существования человека является работа.
При этом Кальвин рассматривает понятие "работа" (в современном виде) в широком смысле. Например, Кальвин причисляет деятельность домохозяйки к работе, как и хобби садовника.
В сегодняшнем мире, где существует предельное разделение труда, в котором человек работает исключительно для других (в смысле производства, изготовления), но почти не работает для себя самого, трудовая деятельность не является вопросом целесообразности, а скорее – вопросом средств к существованию.
Если все же связать средства к существованию с трудовой деятельностью, то выходит, что существуют средства к существованию, полученные не в результате выполнения работы, и также имеет место работа, которая не дает средств к существованию.
Это ситуация воспринимается как крайне несправедливая людьми, выполняющими работу без получения за нее средств к существованию. А люди, получающие средства к существованию и не выполняющие для этого работы, обязательно требуют получить свое.
Это непременно ведет к временному увеличению полученных средств к существованию без выполнения производительной работы, поскольку с одной стороны, человек, получающий средства к существованию, не выполняющий для этого работы, сделает все, чтобы воспрепятствовать человеку, производящему средства к существованию, получить их.
Человек, производящий средства к существованию, рано или поздно, в активной или в пассивной форме, все равно задастся вопросом, как получать средства к существованию, самому не производя их.
С одной стороны – для этого требуется значительно меньше времени, чтобы выполнять сбыт продукции, не производя ее самому, чем заниматься производительной инновацией продукции. В качестве примера я приведу рингтоны для мобильных телефонов или культ торговых марок.
Инновацией был бы рингтон, который, в зависимости от окружающего шума, увеличивал бы громкость. Или предмет одежды, самостоятельно приспосабливающийся к погодным условиям. Не являются производительными музыкальные образцы в качестве рингтонов или изображения торговых марок на одежде.
Рано или поздно доход, полученный не в результате производства продукции, исчезнет сам по себе. Это произойдет либо потому, что люди, производящие продукцию и не получающие за это средств к существованию, прекратят терпеть это, либо же потому, что прекратится финансирование такой деятельности.
Автоматизация и работа
В то время, когда еще несколько лет назад было возможно измерить показатели производительной работы при помощи различных методов определения (премии за высокие показатели в работе, выполнение требований работы, необходимое образование и т. п.), распространение автоматизации все более проявляет слабые места и недостатки этой системы.
В автомобильном производстве все больше сварщиков заменяется роботами. Это ведет к постановке решающего вопроса:
Работает ли сейчас робот вместо человека?
Если ответить на этот вопрос утвердительно, то это будет иметь далеко идущие последствия на понятие труда. Это потому, что в таком случае работа будет определена, по крайней мере, в некоторых сферах, созданием материальных ценностей или количеством затраченной энергии.
Если ответить на этот вопрос отрицательно, то в таком случае отвергается созидательная природа работы с помощью приведенных выше противоречий.
Согласно высказыванию Карла Маркса, работать могут исключительно машины. Если назначить рабочего, занимавшего ранее место робота (сварщика в нашем примере), присматривать или управлять машиной, то марксистское определение работы будет определено.
Если роботу не нужен ни присмотр, ни управление, то рабочий будет получать средства к существованию, не производя ценностей. Конечно же, это охватывает и приведенные выше проблемы с определением.
Однако Маркс умалчивает о вариантах, которые предусматривают продолжение выплаты сварщику не заработанных денег, освобождая его от присутствия на рабочем месте, которое все равно не нужно для процесса производства.
Если дальше развивать эту мысль, дойдет то того, что робота и человека, управляющего им, можно будет рассматривать как бригаду. При этом, конечно же, возникнет вопрос распределения вознаграждения между роботом и человеком.
При этом у робота имеется точно определенная нижняя граница вознаграждения. Если у него будет недостаточно энергии, чтобы работать (=зарплата), он без всякого сожаления прекратит свою работу. Если зарплату поднимут до приемлемого уровня, то он молча и без проблем возобновит свою работу.
Учитывая то, что переговоры с роботом относительно зарплаты никто не ведет, то в плане размера вознаграждения рабочего, которое он получает, не выполняя производительной работы, рабочему не остается ничего другого, как довольствоваться тем, что оставит робот "партнеру" после вычитания стоимости энергии.
Если делать заключение от противного, то это означает, что чем ниже расходы на энергию, тем больше остается денег для вознаграждения за работу человека, не производящего ценности – при условии, что цена и прибыль остаются неизменными.
В результате такой подход подводит к определению, что производительная работа, дающая средства к существованию (любого происхождения – человеческого или машинного), является ничем другим, как экономически используемой частью энергии в производстве.
Из этого выплывает принципиальная равноценность работы, поскольку объем используемой биологической энергии чернорабочего не сильно отличается от объема используемой биологической энергии профессора. А экономическая ориентация в обоих случаях не может превышать одинакового максимума.
Одновременно из этого в первую очередь выявляется монетарная малоценность работы.
Это происходит потому, что только готовый, проданный и оплаченный продукт представляет собой создание монетарной ценности.
Дифференцированное монетарное вознаграждение не имеющего монетарной ценности вклада (работы) для производства обязательно ведет к нарушению прочности системы.
Теперь можно было бы раздельно компенсировать всем участникам, принимающим участие в монетарном процессе создания ценности продукта, проделанную ими работу. Для этого необходимо однозначное размежевание процесса создания ценности продукта.
Такое размежевание ни в коем случае не может происходить справедливо и порядочно, что видно на примере "Автомобиль":
Изготовление автомобилей – это одно. Иметь рынок сбыта для автомобилей – это другое.
Для того, чтобы построить автомобиль, нужно немного: немного металла, немного пластика, небольшую порцию технологий, кремний (песок) для чипов и стекла – и автомобиль готов.
Для того, чтобы заставить автомобиль ехать, необходимы намного большие расходы. Для этого нужны нефтеперерабатывающие заводы, чтобы вырабатывать бензин. Для того, чтобы топливо имело необходимое качество, нужна полная химическая промышленность. То же самое касается и необходимых смазочных материалов.
Сейчас автомобиль движется, можно ехать. Но где же необходимая дорога? Где заправочные станции, чтобы можно было добраться домой из далекой чужбины? Где светофоры, чтобы регулировать движение?
Автомобили строятся быстро, но монетарную ценность они приносят только после продажи и оплаты. Но кто будет покупать автомобиль, если нет дорог, по которым можно ездить и нет заправок, чтобы купить бензин?
Таким образом, организация, занимающаяся строительством дорог, вносит свой вклад в монетарный процесс создания ценности автомобильной промышленности. Без строительства дорог невозможно создание стоимости в автомобильной промышленности, а без автомобилей невозможно создание стоимости в строительстве дорог.
Наше общество с четким разделением труда зависит даже от не занимающегося производительной работой телемана. Без людей, постоянно "работающих" перед телевизором, телевизионные каналы не могли бы создавать прибыли от рекламы, способствующие их монетарному созданию ценностей.
Чем больше распределение труда в нашем обществе и в нашей экономике, тем меньше создание монетарной стоимости подчиняется отдельным личностям или группам.
Если мы хотим, чтобы наше общество возобновило или продолжило мирное и социальное сосуществование, мы должны обеспечить людей средствами к существованию, для этого мы будем выплачивать каждому гражданину, принимающему участие в процессе создания монетарной стоимости, соответствующую долю в форме гражданского обеспечения или безусловного базового дохода (БД).
При этом речь не идет ни в коем случае о какой-либо форме социальной помощи, а о наличии прав, логически и административно основанных на новаторской трудовой этике.
Если становится невозможной однозначная, а, следовательно, справедливая дифференциация того, кто и насколько должен участвовать в монетарном процессе создания стоимости, то справедливое решение может заключаться в справедливом распределении – как минимум – доли полученной прибыли.
